2019 resident artist text about his experience during the DARK VAT artist residency and public art exhibition


Hear the artists thoughts on what next & how 'Dark Vat' changed the landscape.  

'I wrote it exactly as I feel' Oleg Deetz.


The dust has been settled slowly. Or was it not the dust? The thinnest air suspension. The shroud of cataract. Now it is not there — and the world opens up for viewing. The changed world of an empty workshop became a model of our world just as art is a model of our life and the concepts that fill it. Photography, sculpture, painting, architecture, video, actionism. Work of Art.

All this is the result of the work of twelve people who inhabit empty space. The trajectories of the movement of their bodies delineated the plane. Muscular and mental efforts filled empty canvases with life. Most of the work performed during the residence is made of materials found in the workshop itself — apart from paints or various hardware products.

Somehow, “Dark Vat” is an illustration and a direct embodiment of a very simple concept of the art practice in the implementation of tasks.

When the artist begins to move lines, volumes or objects on a plane or in space, they begin to form different structures — patterns, other lines. Faces begin to interact with faces. Contact, complement, conflict. And this exchange of information is already a dialogue. Or at least its protoform.

One of the objectives facing the artist is to hear this dialogue or its birth and let it end. The dialogue can take place in different ways. A conversation can occur between the artist and the space; between the artist and the event, time; between the artist and the artist; with artist thyself; between the artist and a man.
Theoretically, this brings us to the need to revise the very concept of dialogue. For example, it can be assumed that this is exchange of texts.

Exchange of texts between culture and artist. Artist and culture. Culture sends to the artist a certain textual impulse, affects him, causes convulsions, reactions, irritation, tickling, tingling, to which the artist inevitably responds with his text, embeds it in the culture, adds to its sum — and from this disturbance the culture waves like the surface of water. Ripple shifts the old values, rebuilds them — and by this the culture acquires a new state.

The dialogue is in artist’s blood. Rather, it is his blood. It is inevitable and inevitable so.

The act of creation is bloodletting. The sacrifice of a part of life and vitality in payment for the process of transformation of the world, its creation.

The residence has become an experience of an unprecedented increase in the concentration and fruitfulness of the above-described concept of dialogue for Krasnoyarsk. Twelve completely dissimilar artists gathered together and began a conversation. Twelve different techniques and approaches turned up in the “Dark Vat” melting tank and began to ferment. The resulting brew making you drunk and sober at the same time.

It is impossible to look at the result through the prism of «borough» psychology or the doctrine of provincial art. Today we are all, as Marshall McLuhan has bequeathed to us — a centre without periphery. The combination of twelve local, individual, intimate strategies of creativity in one point of space and time gives in total an unprecedented power in vector. The media-vortex will carry its vibrations to the most remote corners of the planet.

Often the artist is credited with genius. Otherness. Thus, the artist turns into some kind of outcast, an outsider, a marginal — and at the same time this out-of-caste elevates the artist, lifts him up on the cothurnus, sets it on a high pedestal.

And exactly the same thing happens with his works. To the viewer, they seem to be some kind of revelation, divine providence, ventriloquism, mystical act, or narcotic trip.

This is strange. Yes, artists think differently, but no more differently than all other people differ from each other in the mechanism of their thought processes. This is not a special, “other” otherness, but a completely universal one.

Art itself a long time ago stop to be something special. But this myth continues to be actively cultivated in society. 

During the residence, it became clear that artists are as naive, open and immediate as all other people. And the results of the work of artists, the text they produce, in essence, is not very different from the text of everyday life, produced by all other people.

It became especially obvious now, in our digital time of  McLuhan’s «global village». The pervasive relationship of actions, thoughts and phenomena has become something that we can feel at the fingertips. Not just to feel, but also lively, truly respond to this — not just by commenting or clicking on a heart, no. To respond means to create a critical text: a photo, a track, a video, a poem, something. And immediately publish it with all the responsibility and awareness.

This answer will be the first link in the chain of movements that the viewer will make and get to the source. Himself, without any help, simply by links and hyperlinks. So the viewer will learn to function in the new informational conditions and transfer this experience to everyday life, culture, education.

Today, the artist is not just a creator, not an elite and not augur. Today the artist is each of us.

Here you can find out more about the Distil Ennui Studio Artist Residency projects.

>>>   Thank you for reading, please lets stay connected.

>>>   discover more about projects & exhibitions here on the journal.


Пыль оседала медленно. Или это была не пыль? Тончайшая воздушная взвесь. Пелена катаракты. Теперь её нет — и взору открывается мир. Измененный мир пустовавшего цеха стал моделью нашего мира точно также, как искусство является моделью нашей жизни и концепций, которые ее наполняют. Фотография, скульптура, живопись, архитектура, видео, акционизм. Произведения Искусства.

Все это результат работы двенадцати человек, заселивших пустое пространство. Траектории движения их тел расчертили плоскость. Мышечные и мыслительные усилия наполнили жизнью пустые холсты. Большая часть выполненных за время резиденции работ изготовлена из материалов, найденных в самом цехе — за вычетом красок или разного рода скобяных товаров.


В своем роде, “Dark Vat” является иллюстрацией и прямым воплощением очень простой концепции практики искусства в реализации задач.

Когда художник начинает двигать линии, объемы или предметы на плоскости или в пространстве, они начинают формировать различные структуры — узоры, другие линии. Грани начинают взаимодействовать с гранями. Соприкасаться, дополнять, конфликтовать. И этот обмен информацией — уже диалог. Или по крайней мере его первоформа.

Одна из задач, стоящих перед художником — услышать этот диалог или его зарождение и дать ему завершиться. Диалог может проходить по-разному. Разговор может состояться между художником и пространством; между художником и событием, временем; между художником и художником; с самим собой; между художником и человеком.

Теоретически, это подводит нас к необходимости пересмотра самого понятия диалога. Например, можно предположить, что это обмен текстами.

Обмен текстами между культурой и художником. Художником и культурой. Культура сообщает художнику некий текстовый импульс, воздействует на него, вызывает конвульсии, реакции, раздражение, щекотку, покалывание, на что художник неизбежно отвечает своим текстом, встраивает его в культуру, добавляет к её сумме — и от этого возмущения культура колышется подобно поверхности воды. Рябь смещает прежние значения, перестраивает их — и тем самым культура обретает новое состояние.

Диалог у художника в крови. Вернее, он есть его кровь. Это неминуемо и неизбежно так.

Акт творения — это кровопускание. Жертва части жизни и жизненной силы в оплату процесса трансформации мира, его созидания.


Резиденция стала опытом небывалого повышения концентрации и плодотворности описанной выше концепции диалога для Красноярска. Двенадцать совершенно непохожих друг на друга художников собрались вместе и начали разговор. Двенадцать различных техник и подходов оказались в плавильном чане “Dark Vat” и забродили. Получившийся состав пьянит и отрезвляет одновременно.

На результат не получается смотреть сквозь призму местечковой психологии или доктрины провинциального искусства. Сегодня все мы, как и завещал нам Маршалл Маклюэн  — центр без периферии. Соединение двенадцати локальных, индивидуальных, интимных стратегий творчества в одной точке пространства и времени дает в сумме беспрецедентный по мощности вектор. Медиавихрь донесет его вибрации в самые удаленные уголки планеты.


Часто художнику приписывается гениальность. Инаковость. Тем самым художник превращается в какого-то изгоя, аутсайдера, маргинала — и одновременно эта вне-кастовость возносит художника, приподнимает на котурнах, устанавливает на постамент, пьедестал.

И ровно то же самое происходит с его произведениями. Зрителю они кажутся неким откровением, божественным провидением, чревовещанием, мистическим актом или наркотическим приходом.

Это странно. Да, художники мыслят иначе, но не более иначе, чем все остальные люди отличаются друг от друга в механизме своих мыслительных процессов. Это не особенная, «инакая» инакость, а совершенно общечеловеческая.

Искусство само по себе давно перестало быть чем-то особенным. Но этот миф активно продолжает культивироваться в обществе. За время резиденции стало понятно, что художники настолько же наивны, открыты и непосредственны, как и все остальные люди. И результаты работы художников, текст, ими продуцируемый, по сути своей мало отличается от текста повседневности, производимого всеми остальным людьми.

Особенно очевидно это стало сейчас, в наше цифровое время маклюэновской глобальной деревни. Всепроникающая взаимосвязь поступков, мыслей и явлений стала тем, что можно ощутить на кончиках пальцев. Не просто ощутить, но и живо, по-настоящему отреагировать на это — не просто комментарием или нажатием на сердечко, нет. Отреагировать — это значит создать критический текст: фотографию, трек, видео, стихотворение, нечто. И тут же опубликовать это со всей ответственностью и осознанностью.

Этот ответ станет первым звеном в цепочке перемещений, которые совершит зритель и доберется до источника. Сам, без посторонней помощи, просто по ссылкам и гиперссылкам. Так зритель научится функционировать в новых информационных условиях и перенесет этот опыт в повседневность, быт, образование.

Сегодня художник это не просто творец, не элита и не авгур. Сегодня художник это каждый из нас.


Искусство дает нам возможность тренироваться в этом, учиться обращению с инструментами критического анализа, планирования, взаимодействия, реакции, диалога. Искусство это не пророчество и не забава — пусть временами этот компонент и выходит на первый план, обманчиво затмевая суть. Искусство это модель жизни. Уменьшенная полнофункциональная копия. И то, в каких отношениях вы состоите с искусством, полностью повторяет ваши отношения с жизнью как таковой. Потому что нет объективных причин для иного. Инструментарий анализа искусства ничем не отличается от методологии анализа, применимой ко всему остальному — чему угодно.

Резиденция это обиталище. Дом. Приходя в гости, вы попадаете в мир искусства. Обращаясь к искусству, вы приходите в гости. Исследование визуальных особенностей окружения, чтение пространства вокруг вас — ежеминутный, ежесекундный процесс. Вы пребываете в мире искусства непрерывно. Ведь мир целиком состоит из артефактов и других формалистических последствий чьих-либо решений. Лишь воздух, огонь, вода и земля были тут раньше.

Можно сказать, что мы все время в гостях в собственном доме.

Мы приходим домой — а там уже всё изменилось. Приходится с этим взаимодействовать. Искусство дает нам навыки для отработки скорости реакции, нахождения собственной методологии.


Вместе с обиталищем изменяются и жильцы. Более того, они изначально отличаются друг от друга. Двенадцать художников это двенадцать личностей, двенадцать наборов индивидуальных техник, подходов, характеристик и особенностей. Двенадцать Других. И через знакомство, через взаимодействие ты узнаешь не столько Другого, сколько самого себя.

В пространстве резиденции двенадцать стали одним. И речь тут не о бесформенном комке пластилина или монстре Франкенштейна, сшитом из разных тел. Единение заключается в совместном формировании Образа, который состоит из множества четко определяемых компонентов. Эти компоненты различны по своей сути, структуре, форме — также как различны люди, создавшие их.

Такова жизнь. Различие между людьми не делает кого-либо хорошим или плохим, ранжирование никуда не ведет. Бесконечность вариаций, о которой идет разговор, это то, что делает людей и человечество сильными. Мы разные, и в этой разнице заключена небывалая мощь. Нужно лишь осознать это и научиться использовать во благо — как это случилось в ходе резиденции — а не для поддержания распрей и напряжения, как это чаще всего происходит.

Резиденция “Dark Vat” это модель и вневременной опыт. Опыт творения и просмотра. Столкновение и нежное прикосновение. Катастрофа и хрупкий росток новых свершений. Кузница и родильный дом.

“Dark Vat” происходит повсеместно и ежесекундно. Исключений нет. Пора понять это. Пора начать действовать сообразно этому. Ответственно и осознанно.