a text by 2019 resident artist Oleg Deetz

 
 

Пыль оседала медленно. Или это была не пыль? Тончайшая воздушная взвесь. Пелена катаракты. Теперь её нет — и взору открывается мир. Измененный мир пустовавшего цеха стал моделью нашего мира точно также, как искусство является моделью нашей жизни и концепций, которые ее наполняют. Фотография, скульптура, живопись, архитектура, видео, акционизм. Произведения Искусства.

Все это результат работы двенадцати человек, заселивших пустое пространство. Траектории движения их тел расчертили плоскость. Мышечные и мыслительные усилия наполнили жизнью пустые холсты. Большая часть выполненных за время резиденции работ изготовлена из материалов, найденных в самом цехе — за вычетом красок или разного рода скобяных товаров.

***

В своем роде, “Dark Vat” является иллюстрацией и прямым воплощением очень простой концепции практики искусства в реализации задач.

Когда художник начинает двигать линии, объемы или предметы на плоскости или в пространстве, они начинают формировать различные структуры — узоры, другие линии. Грани начинают взаимодействовать с гранями. Соприкасаться, дополнять, конфликтовать. И этот обмен информацией — уже диалог. Или по крайней мере его первоформа.

Одна из задач, стоящих перед художником — услышать этот диалог или его зарождение и дать ему завершиться. Диалог может проходить по-разному. Разговор может состояться между художником и пространством; между художником и событием, временем; между художником и художником; с самим собой; между художником и человеком.

Теоретически, это подводит нас к необходимости пересмотра самого понятия диалога. Например, можно предположить, что это обмен текстами.

Обмен текстами между культурой и художником. Художником и культурой. Культура сообщает художнику некий текстовый импульс, воздействует на него, вызывает конвульсии, реакции, раздражение, щекотку, покалывание, на что художник неизбежно отвечает своим текстом, встраивает его в культуру, добавляет к её сумме — и от этого возмущения культура колышется подобно поверхности воды. Рябь смещает прежние значения, перестраивает их — и тем самым культура обретает новое состояние.

Диалог у художника в крови. Вернее, он есть его кровь. Это неминуемо и неизбежно так.

Акт творения — это кровопускание. Жертва части жизни и жизненной силы в оплату процесса трансформации мира, его созидания.

***

Резиденция стала опытом небывалого повышения концентрации и плодотворности описанной выше концепции диалога для Красноярска. Двенадцать совершенно непохожих друг на друга художников собрались вместе и начали разговор. Двенадцать различных техник и подходов оказались в плавильном чане “Dark Vat” и забродили. Получившийся состав пьянит и отрезвляет одновременно.

На результат не получается смотреть сквозь призму местечковой психологии или доктрины провинциального искусства. Сегодня все мы, как и завещал нам Маршалл Маклюэн  — центр без периферии. Соединение двенадцати локальных, индивидуальных, интимных стратегий творчества в одной точке пространства и времени дает в сумме беспрецедентный по мощности вектор. Медиавихрь донесет его вибрации в самые удаленные уголки планеты.

***

***

Часто художнику приписывается гениальность. Инаковость. Тем самым художник превращается в какого-то изгоя, аутсайдера, маргинала — и одновременно эта вне-кастовость возносит художника, приподнимает на котурнах, устанавливает на постамент, пьедестал.

И ровно то же самое происходит с его произведениями. Зрителю они кажутся неким откровением, божественным провидением, чревовещанием, мистическим актом или наркотическим приходом.

Это странно. Да, художники мыслят иначе, но не более иначе, чем все остальные люди отличаются друг от друга в механизме своих мыслительных процессов. Это не особенная, «инакая» инакость, а совершенно общечеловеческая.

Искусство само по себе давно перестало быть чем-то особенным. Но этот миф активно продолжает культивироваться в обществе. За время резиденции стало понятно, что художники настолько же наивны, открыты и непосредственны, как и все остальные люди. И результаты работы художников, текст, ими продуцируемый, по сути своей мало отличается от текста повседневности, производимого всеми остальным людьми.

Особенно очевидно это стало сейчас, в наше цифровое время маклюэновской глобальной деревни. Всепроникающая взаимосвязь поступков, мыслей и явлений стала тем, что можно ощутить на кончиках пальцев. Не просто ощутить, но и живо, по-настоящему отреагировать на это — не просто комментарием или нажатием на сердечко, нет. Отреагировать — это значит создать критический текст: фотографию, трек, видео, стихотворение, нечто. И тут же опубликовать это со всей ответственностью и осознанностью.

Этот ответ станет первым звеном в цепочке перемещений, которые совершит зритель и доберется до источника. Сам, без посторонней помощи, просто по ссылкам и гиперссылкам. Так зритель научится функционировать в новых информационных условиях и перенесет этот опыт в повседневность, быт, образование.

Сегодня художник это не просто творец, не элита и не авгур. Сегодня художник это каждый из нас.

***

Искусство дает нам возможность тренироваться в этом, учиться обращению с инструментами критического анализа, планирования, взаимодействия, реакции, диалога. Искусство это не пророчество и не забава — пусть временами этот компонент и выходит на первый план, обманчиво затмевая суть. Искусство это модель жизни. Уменьшенная полнофункциональная копия. И то, в каких отношениях вы состоите с искусством, полностью повторяет ваши отношения с жизнью как таковой. Потому что нет объективных причин для иного. Инструментарий анализа искусства ничем не отличается от методологии анализа, применимой ко всему остальному — чему угодно.

Резиденция это обиталище. Дом. Приходя в гости, вы попадаете в мир искусства. Обращаясь к искусству, вы приходите в гости. Исследование визуальных особенностей окружения, чтение пространства вокруг вас — ежеминутный, ежесекундный процесс. Вы пребываете в мире искусства непрерывно. Ведь мир целиком состоит из артефактов и других формалистических последствий чьих-либо решений. Лишь воздух, огонь, вода и земля были тут раньше.

Можно сказать, что мы все время в гостях в собственном доме.

Мы приходим домой — а там уже всё изменилось. Приходится с этим взаимодействовать. Искусство дает нам навыки для отработки скорости реакции, нахождения собственной методологии.

***

Вместе с обиталищем изменяются и жильцы. Более того, они изначально отличаются друг от друга. Двенадцать художников это двенадцать личностей, двенадцать наборов индивидуальных техник, подходов, характеристик и особенностей. Двенадцать Других. И через знакомство, через взаимодействие ты узнаешь не столько Другого, сколько самого себя.

В пространстве резиденции двенадцать стали одним. И речь тут не о бесформенном комке пластилина или монстре Франкенштейна, сшитом из разных тел. Единение заключается в совместном формировании Образа, который состоит из множества четко определяемых компонентов. Эти компоненты различны по своей сути, структуре, форме — также как различны люди, создавшие их.

Такова жизнь. Различие между людьми не делает кого-либо хорошим или плохим, ранжирование никуда не ведет. Бесконечность вариаций, о которой идет разговор, это то, что делает людей и человечество сильными. Мы разные, и в этой разнице заключена небывалая мощь. Нужно лишь осознать это и научиться использовать во благо — как это случилось в ходе резиденции — а не для поддержания распрей и напряжения, как это чаще всего происходит.

Резиденция “Dark Vat” это модель и вневременной опыт. Опыт творения и просмотра. Столкновение и нежное прикосновение. Катастрофа и хрупкий росток новых свершений. Кузница и родильный дом.

“Dark Vat” происходит повсеместно и ежесекундно. Исключений нет. Пора понять это. Пора начать действовать сообразно этому. Ответственно и осознанно.